# Эротические Приключения Бабки-Ежки. 16. Монетарная Политика

- Тимофеев Watim

триллер-фэнтези-пародийная сказка

МОНЕТАРНАЯ ПОЛИТИКА


Не прогадала Баба Ежка.

Наладил Степан Степаныч ей минизаводик по пере-работке волшебной росы в злато-серебро, научно его сорга-низовал. Машина вертится-крутится, серебро само с другого конца полезным продуктом выходит. И ни шуму вокруг, ни гаму, ни дыма постороннего. Потому и невдомек народу ба-ушкиному, что у ее заводик свой появился. Даже сама Из-бушка Накуно всех тонкостев не знала. Внутрях у ее места мало для производственной деятельности. Степан Степаныч сообразил. Ежли Избушку повернуть к лесу задом и дверю потайную расхлобыстать, прямо в цех попадешь. Но войти туда могут всего двое: он и Баба Ежка. Для остальных за открытой дверью полянка лесная откроется. А на ёй травка луговая да цветочки полевые.

Знать, крепка у Степана Степаныча производствен-ная жилка, все у него налажено в самом лучшем виде. И производительность, и учет, и контроль. Но... жуликоват директор. С рабочих истребует все до малой малости, а себе часть обчей прибыли утаивает. В отчете меньше показыва-ет, чтобы, значит, половина, ему причитающаяся, большее была. Даже потайную ямку под сосенкой вырыл, чтобы туда излишки закапывать. А нет бы, дурья голова, глаза к верху поднять, аккурат бы в замаскированную под шишку скры-тую камеру носом уткнулся. Район здеся какой? А пригра-ничный. Хоть и не вспахана контрольно-следовая полоса, а все одно кажный след специяльным светом наполночь го-рит, кажное поползновение на целостность травяного по-крова фиксируется. Только он лопату в землю воткнул, ко-решок малый перерезал, а сосна уже сигнал подала: есть вмешательство во внутренние дела. Ну, где надо, сигнал приняли, на зуб попробовали и меры соответствующие обеспечили.

Пришел Степан Степаныч вдругорядь к тайнику сво-ему, чтобы, значится, еще одну съекономленную меру спря-тать, а там уже ктой-то побывал. Ямку аккуратненько кир-пичами выложили, дверь сейфовую навесили, замаскирова-ли дерном. А, чтобы ему спокойнее было за целостность умыкнутого злата-серебра, тут же замочек в промасленной гумаге с ключами приложили. Нате, вам, пожалуйста, запи-райте. И ни об чем плохом не думайте, у нас воров нет, все по-честному.

Баба Ежка, чё ей надо, завсегда увидит, но до поры до времени как бы и не замечает его хитростев. Все с им любезничает, да советов спрашивает.

- Это чё такое, да это чё...

Степан Степаныч подробно обсказывает, а в голове своей одно держит.

- Давай расширяться, рынок под себя захватывать!

- А зачем нам больше? - наудивляется Баба Ежка. - Рази ж этого мало?

- С одной стороны вроде и не мало, - угрем скользит по мыслям. - Но когда еще больше, душе приятнее. Возь-мем, к примеру, тебя.

- Чего во мне примерного?

- Ты в своем лесу самая главная - и адвокат, и судья, и кормилец в одном лице. Кого хочешь - милуешь, кого хо-чешь - головы лишаешь. Правильно я смекаю?

- Да, кажись, правильно.

- Я в своем лесу хочу быть самым главным.

- Царем Батюшкой? Тебе хочется быть выше всех?

- Очень хочется! Чтобы никто не смел слова поперек сказать.

- А если его слово правильное?

- Сейчас другой закон. У кого больше денег, у того и слова правильнее звучат.

- Вона как! И что же ты от меня хочешь?

- Как бы нам росы поболе собирать, - ставит новую задачу. - Мы бы б выход полезного вдвое увеличили. Я мощностей производительных добавлю, гайки прижима-тельные на полные обороты подкручу.

- Нет, милок, - Баба Ежка ему отвечает. - Никак не можно. Росы мне кажный день на один пестерек отмерено. И больше, хоть лоб расшиби, ее не выпадет.

- План сверху спустили? - пытает Степан Степаныч. - Ты скажи, я кого надо куплю, план увеличим. Али ма-ненькую лицензию приобрела? Тож не большая беда. Давай, я съезжу, протолкну заявку.

- Лимит он и в Африке лимит.

- Почему такой лимит?

- У нас своя, бабаежская конвенция подписана. Не могу я конвенций нарушать. Хочешь больше иметь - совер-шенствуй технологию, изыскивай резервы.

Подумал Степан Степаныч, в памяти своей пальчи-ком поковырялся и нашел чёй-то еще со школьных времен упрятанное.

- Жил-был, - говорит баушке, - мужичок один. Акинфий Демидов.

- Знала, знала его я, - взгрустнула Баба Ежка. - Тута-кась недалеко обитал, заводы всякие строил. Ко мне, быва-ло, захаживал. А потом я его в Тридевятое царство по тури-стической путевке отправляла. В один конец. А чего тебе-то он понадобился?

- Говаривали, будто бы он тож серебро добывал.

- Было дело. Царю, помню, это не понравилось.

- Так, помнится мне, Акинфий монеты серебряные с царским профилем чеканил и в оборот пускал.

- Ты это к чему?

- Ну... ты мне велела резервы выискивать? Я и выис-киваю.

- И где они, резервы твои?

- Само серебро рупь стоит. А в монете царской на пять потянет.

- И чей профиль поместим? Какого нонешнего царя?

- А того самого, которого Акинфий чеканил. Монета у нас будет нумизматическая.

- Маразматическая?

- Нет. Нумизматическая. Так собирателей редких мо-нет именуют. У меня директор клуба в друзьях. А у его столько всяких обеспеченных клиентов! Я через него канал сбыта налажу. Он у нас все на корню скупать будет. И по хорошей цене. Ему товар и прибыль. Нам прибыль и отсут-ствие головной боли за рынок сбыта.

- А ну как государство на нас обидится?

- За что?

- За незаконное монетное производство.

- Им-то какое дело? Мы современную монетарную политику не подрываем. Деньги эти давно из оборота вы-шли, интересны только коллекционерам. А они - народец особый. Что к им попало, ни одним кайлом назад не выко-выряешь. Разве что втридорога. Тут я кой-чего смекаю, ты мне поверь. Ну и... как они к тебе со следствием придут? Только я один могу на тебя указать. А я - лицо в тебе мате-риально заинтересованное. Пока мы в одной упряжке, ты мне дороже матери родной, царя и отечества! Потому как деньги не пахнут, но вкусно жить позволяют.

- Будь по твоему, - легко согласилась Баба Ежка.

Так стали во владениях Бабы Ежки монету царскую чеканить.